И властен я над бледною луной? Значит, должен, усмирившись, мне покорствовать прибой! Так или нет? Признать готов ли власть мою морской простор?" "Все твое, - твердит епископ, - суша, море, звездный хор". И кричит Канут: "Ни с места! - в бездну вод вперяя взор.
Коль моя стопа монаршья попирала этот брег, Для тебя, прибой, священен и запретен он навек.
Прекрати же, раб мятежный, свой кощунственный набег!" Но ревет осатанело океан, валы бегут, С диким воем брег песчаный приступом они берут.
Отступает свита, канцлер, и епископ, и Канут.
С той поры речам холопским положил Канут конец.
И в ларец бесценный запер он монарший свой венец, Ибо люди все ничтожны, а велик один творец.
Нет давным-давно Канута, но бессмертен раб и льстец.
Пер. Э.
Линецкой МОЯ НОРА (1842) Одна в тени густых ветвей В бостонских дебрях много дней... Забыть не в силах я о ней.
|
|
