Прекраснейшее это блюдо, Я в том присягу дать готов: В одной кастрюле - ну и чудо! - Найдете рыбу всех сортов, Обилье перца, лука, мидий, - Тут Гринвич сам теряет вес! Все это в самом лучшем виде И составляет буйабес.
Да, в нем венец чревоугодий! Пора философам давно, Ценя прекрасное в природе, Любить и явства и вино; Какой монах найдет несносным Меню предписанных трапез, Когда по дням исконно постным Вкушать бы мог он буйабес? Не изменилась обстановка: Все та же вывеска, фонарь, И улыбается торговка, Вскрывая устрицы, как встарь.
А что Терре? Он ухмылялся, Гримасничал, как юркий бес, И, подлетев к столу, справлялся, Гостям по вкусу ль буйабес.
Мы входим.
Тот же зал пред нами.
А как мосье Терре, гарсон?" Тот говорит, пожав плечами: "Давным-давно скончался он". "Так минули его печали - Да внидет в царствие небес!" "А что б вы кушать пожелали?" "А все ли варят буйабес?" "Mais oui, monsiur *, - он скор с ответом, - {* О да, мосье (фр.).} Voulez-vous boire, monsieur? Quel vin?"* {* Прикажете вина, мосье? Какого? (фр.).} "Что лучше?" - "Помогу советом: С печатью желтой шамбертен". ...Да, жаль Терре! Он распростился С отрадой вскормленных телес, Когда навеки вас лишился, Бургундское да буйабес.
В углу стоит мой стол любимый, Не занят, будто на заказ.
Года прошли невозвратимо, И снова я за ним сейчас.
|
|
|
